«Чаще всего я просто говорю: я – сомелье»

Олеся, как бы вы представили себя человеку, который почти ничего не знает о мире вина?

Это всегда забавный момент, потому что когда я называю свою должность, мало кому понятно, кто я и чем занимаюсь. Поэтому, несмотря на то что я не работаю в ресторане, чаще всего просто говорю: «Я – сомелье», — так людям проще понять, что я профессионально работаю с вином.

Если можно чуть сложнее, добавляю, что я — победительница Российского конкурса сомелье. Это сразу объясняет, почему я имею право рассказывать людям о вине и влиять на их выбор.

Если совсем детально, то я — шеф‑амбассадор Simple Group: мой рабочий фокус — быть проводником между теми, кто делает и привозит вино, и теми, кто его покупает и пьёт. Я представляю вина, объясняю их контекст и, конечно, влияю на выбор, рассказывая о них.

Путь в вино: от мировой экономики до ProWein

Каким был путь от первой работы до победы в конкурсе сомелье?

Этот путь был долгим — и очень не прямым. Я закончила факультет мировой экономики и писала диплом по организации международных мероприятий и выставок.

Мне повезло: на практике я оказалась в областной администрации, откуда меня направили к подрядчику, который занимался организацией выставок. Я училась в Воронеже и представляла Воронежскую область на разных выставках, в том числе международных. Тогда доступность информации в интернете была другой, поэтому, чтобы понять, как всё устроено, я задавала, как мне казалось, миллион «глупых» вопросов генеральному директору.

Мне понравился мир международных мероприятий, и, переехав в Москву, я целенаправленно искала работу в выставочных компаниях. В одной из них был пул самых разных проектов — от выставки предметов для домашних животных до оборудования для мясной промышленности. И среди них — выставка «Вина и напитки». Когда я увидела это направление, просто сказала: «Вот туда, пожалуйста».

Я несколько лет проработала в этом сегменте и впервые серьёзно соприкоснулась с миром вина. Мы организовывали участие российских производителей в зарубежных выставках, ездили на ProWein и в Лондон — тогда это было довольно необычно, российских виноделов было мало, это был примерно 2011 год.

Тогда же мы привозили Gambero Rosso, я участвовала в организации их мероприятия. Недавно к нам приезжал Марко Сабеллико, шеф‑редактор Gambero Rosso, и я нашла нашу общую фотографию примерно 2011–2012 года — это очень символично.

Через несколько лет в выставочном бизнесе я поняла, что сама по себе организация мероприятий вдохновляет меня меньше, чем продукт — вино. Дальше я перешла в торговую компанию, какое‑то время просто осваивалась, а потом пошла учиться в школу сомелье. После обучения стало понятно, что этого мало: нужен дегустационный опыт и гораздо более широкая картина мира.

Конкурсы и тренировочный лагерь: «Я хотела просто тренироваться»

Как и почему вы вообще начали участвовать в конкурсах?

Начала развиваться Московская ассоциация сомелье. Мы были среди первых, кто объединился в такой тренировочный лагерь: вместе готовились, дегустировали, собирали теоретическую базу. Основная идея была в том, чтобы люди участвовали в конкурсах, а Москва показывала результат.

Я честно думала: «Ну ладно, схожу на конкурс», но больше всего меня интересовал сам процесс подготовки. Слепые дегустации, тренировки, структура — это было моей настоящей мотивацией. Я не работала сомелье в ресторане и считала, что буду ходить на конкурсы «для галочки», потому что просят.

Так продолжалось несколько лет. Тогда конкурсы были устроены немного иначе, но я довольно быстро стала выходить на результаты, близкие к полуфиналу: формально не проходила, но была рядом. Решила, что какое‑то время буду продолжать в таком режиме.

Команда, тренировки и финальное волнение

Как была устроена подготовка? Насколько важна команда в конкурсах сомелье?

У нас была выстроенная система. На год вперёд мы планировали темы по субботам: каждую неделю — конкретная тема, к которой нужно было подготовиться. Мы собирали пул вопросов, составляли тест, а в субботу встречались, чтобы пройти этот тест и провести слепую дегустацию.

Отдельными малыми группами отрабатывали сервис: подачу белого и красного вина, декантацию, аэрацию, подачу игристого, работу с бокалами. Задача была довести действия до автоматизма, чтобы в стрессовой ситуации руки помнили, что делать, а голова не включала панику. При этом важно было сохранять фокус: иногда автоматизм может сыграть против тебя, когда перестаёшь внимательно слушать задачу.

Совместные тренировки помогали смотреть на теорию под разными углами. У каждого свой стиль мышления, поэтому иногда люди кто‑то зацикливаются на простых для себя темах и игнорируют сложные. В команде это уравновешивается.

Внутри такого лагеря есть соперничество?

Да, соперничество есть, но я бы назвала его здоровым. Изначально весь проект был заточен на то, чтобы Москва звучала, чтобы наши участники выходили в полуфиналы и финалы. Поэтому на этапах отбора и полуфиналов уровень взаимной поддержки был очень высоким.

Финал — более индивидуальная история: там каждый выходит «за себя». Но важно помнить, что это всё‑таки конкурс, а не приговор — это помогает сохранять адекватное восприятие результата.

Расскажите о своём финале. Насколько сильным было волнение и что помогло справиться?

Волнение было сильным. В день финала мне очень помог Вова Косенко: он прислал короткое, но невероятно точное сообщение с психологической поддержкой. Там не было ничего «магического», но это были именно те слова, которые мне нужно было услышать.

До объявления финала волнение было тяжёлым и нервным. Уже в финале оно стало другим — более рабочим, появилась возможность собраться. Я хорошо помню большинство моментов и до сих пор вспоминаю их как очень классный опыт.

Победа: «Если бы не выиграла с первого раза, могла бы уйти из конкурсов»

С какого раза удалось взять победу?

Если говорить о Российском конкурсе сомелье, то я вышла в финал и сразу выиграла — с первой попытки. Честно говоря, если бы этого не произошло, велика вероятность, что я так и не стала бы победительницей: у меня уже созревало решение всё закончить.

В Московском кубке я трижды выходила в финал: сначала заняла третье место, затем дважды — второе. После очередного «серебра» я серьёзно задумалась, что, может быть, я просто «не финальный игрок». Осенью перед РКС‑2023 я решила: схожу на российский конкурс только потому, что была в финале Московского кубка, — и на этом завершу конкурсную историю.

Несколько лет подряд мои субботы начинались в 11:00 — либо в «Энотрии», либо в школе сомелье WineState: тренировки, тесты, слепые дегустации. У меня не было других суббот, кроме командировок. Я очень хорошо помню первую субботу после РКС: я проснулась и поняла, что мне никуда не нужно к 11. Это было странное, но потрясающее чувство.

В финал РКС я вышла вместе со Светой Добрыниной и Денисом Юрченко. Моя цель была только выйти в финал — и поставить точку. Когда я увидела, с кем соревнуюсь, внутренне сказала себе: «Всё, что было нужно, я уже сделала. Дальше — просто делай своё». И всё сложилось.

Жизнь после победы и работа шеф‑амбассадора

Как изменилась жизнь после победы?

Через какое‑то время после победы я сменила компанию и перешла в Simple Group на должность, которой до меня не существовало. Я уверена, что именно победа в конкурсе сыграла в решающую роль в том, что она досталась мне.

Регалия победительницы очень много даёт: доверие, признание, новые возможности. При этом первое время я чувствовала внутреннее сопротивление: меня везде представляли как победительницу, а я понимала, что три месяца назад у меня были те же знания. Не менялась компетенция — менялось отношение людей.

Было и сильное опустошение: долгий путь, непростой конкурс, высокая интенсивность подготовки — психике нужно время, чтобы адаптироваться к новому статусу и вниманию. Со временем я приняла эту историю и сейчас действительно люблю свою регалию.

Как сегодня выглядит ваш рабочий день?

У меня нет «классического» рабочего дня — моя позиция предполагает регулярные командировки и мероприятия. В командировке день может выглядеть так: днём дегустация для сомелье, затем серия визитов в рестораны, где мы дегустируем, обсуждаем винные карты, смотрим новые проекты и запуски.

Я стараюсь, чтобы даже профессиональные дегустации для сомелье имели тему: не просто микс вин, а, например, «Испания новой волны», где собраны производители, работающие в этом направлении. Вечером в том же городе может быть дегустация для частных гостей в ресторане — более лёгкий формат, но очень ценное «возвращение в реальность».

У сомелье свой гиковский язык, а частные гости помогают помнить, как на самом деле воспринимает вино человек, который просто хочет удовольствия от бокала. И в Москве бывают похожие дни, но более точечные.

Есть и спокойные периоды: день в офисе, встречи по внутренним проектам, ассортиментные дегустации с анализом поставщиков и новых вин. Я занимаюсь аналитикой винных карт, работаю сейчас над большим проектом, читаю лекции и веду регулярные слепые дегустации для «Энотрии», где у нас даже есть своя турнирная таблица.

Теория, обучение и Court of Master Sommeliers

Вы много времени уделяете обучению. Что для вас в нём самое сложное?

Честно? По‑прежнему теория — и дисциплина. После конкурсов я какое‑то время вообще не могла притрагиваться ни к книгам, ни к приложениям: мне физически было плохо от одного вида Quizlet.

Я думала, что надолго выпаду из учёбы, но через какое‑то время поняла, что хочу сохранять тонус. Да, ты углубляешься в какие‑то специфические темы, но важно не терять общую картину. Так я пришла к Court of Master Sommeliers.

На Introductory и Certified уровни у меня уже была база, нужно было её структурировать. Но когда я снова столкнулась с вопросами вроде «какая выдержка у сатенов во Франчакорте», которые вылетают из головы моментально, я снова ощутила тот самый внутренний «зубной скрежет» теории.

Осенью 2025 года я сдала Introductory и Certified уровни. Дальше — ещё две ступени: Advanced и Master, и именно они самые сложные. После экзамена CMS выдают файл с оценкой по теории, дегустации, сервису и личным комментариями. В моём заключении было написано, что мне рекомендуют идти на Advanced, потому что у меня уже близкий к этому уровень. Сейчас я жду приглашения, говорят, что в среднем путь занимает около двух лет.

Мы уже начали групповую подготовку к Advanced вместе с теми, кто идёт на Advanced и Master. Court of Master Sommeliers очень круто выстроили систему: есть ощущение вхождения в профессиональное сообщество. Два дня плотной учёбы, экзамен, совместные ужины, ожидание объявления результатов — всё это создаёт особую атмосферу причастности.

Про дешёвое вино и что недооценивают в профессии сомелье

Как вы считаете, что люди чаще всего недооценивают в работе сомелье?

Рутинную и аналитическую часть. У многих есть ощущение, что сомелье только дегустирует, ездит, пьёт и ест. На самом деле есть огромный пласт работы с винными картами, статистикой продаж, логистикой, ассортиментом, обучением команд.

Иногда гости на дегустациях с лёгким скепсисом относятся к детальному разбору вина и нашим описаниям. Порой кажется, что они думают: «Вы всё это придумываете». Но за этим стоят годы учёбы, дегустаций и работа с памятью, а не желание усложнить вино ради снобизма.

Правда ли, что дешёвое вино хорошим быть не может?

Лет пять назад я бы уверенно сказала, что это не так: дешёвое вино может быть вполне хорошим. Но сейчас ситуация изменилась. Из‑за пошлин, налогов, логистики и общей структуры затрат у нас физически почти не остаётся пространства для действительно хорошего вина в нижнем ценовом сегменте.

Планка «дешёвого» сильно поднялась — даже среди российских вин. Найти по‑настоящему дешёвое вино становится всё сложнее, и если мы говорим о приемлемом качестве, то сегодня это скорее диапазон примерно от 1000–1500 рублей за бутылку.

При этом технологии развиваются: всё больше вин производится стабильно, сортово узнаваемыми, чистыми, без дефектов. Это «нормальные» вина, которые дают удовольствие. На этом фоне особенно актуален принцип «меньше, но лучше» — пить реже, но более качественно.

Нужно ли разбираться в вине, чтобы получать удовольствие

Чтобы просто получать удовольствие от вина, нужно ли в нём разбираться?

Нет. Более того, иногда чем больше ты разбираешься, тем дороже тебе обходится удовольствие. Ты продолжаешь его получать, но цена этого удовольствия растёт.

Простой пример: у вас была тяжёлая неделя, и вы наливаете вечером холодный бокал игристого. Вы можете даже не знать, что именно в бокале, — и всё равно получать удовольствие от момента.

Я же профессионально уже не могу просто «сделать глоток». Первый глоток всегда дегустационный: я автоматически проверяю, всё ли с вином в порядке. Это хорошо для профессии, но иногда усложняет простое радостное «выпить вина».

При этом вкусная еда и удачное сочетание с классным вином — это высший уровень удовольствия здесь и сейчас. И чаще всего для этого всё‑таки нужно немного больше понимания.

Как сомелье отдыхает: серфинг и горы

Как вы отдыхаете от вина и восстанавливаетесь после сложных периодов?

В краткосрочной перспективе — уехать куда‑нибудь в лес и несколько дней не видеть никого и ничего. Мне очень нужны земля, вода, деревья — природа сильно помогает. Я большой фанат бани: для меня это пространство, где я могу максимально отключиться.

В прошлом году я открыла для себя ещё один источник счастья — сначала вейксерф, а потом океанический серфинг. Это было спонтанное решение, хотя потом я поняла, что давно этого хотела, просто не верила, что смогу. Я уехала в серф‑кемп и обнаружила, что болтание с доской в океане идеально отключает голову: тебя интересует только волна, доска и успехи ребят вокруг.

Жизнь в таком кемпе — это как тренировочный лагерь сомелье, только без привязки к работе: комьюнити людей, объединённых одной страстью, плюс физическая нагрузка. Летом я была в Португалии, зимой — на Шри‑Ланке и очень надеюсь вернуться в океан и в этот теплый сезон.

Вторая большая любовь — горы. Я не ультрапоходник, но трекинги мне очень подходят. В прошлом году у меня был поход на несколько дней с рюкзаками и палатками, когда телефон просто не работал. Четыре дня без связи в современном мире — роскошь, которую я теперь очень ценю. Сейчас на майские я снова ездила в горы, в июне планирую посетить Осетию.

Выносливость, лень и отношение к неудачам

Какие качества в себе вы цените, а какие учитесь принимать?

Я оказалась гораздо более выносливой, чем думала. И это одновременно плюс и минус: я иногда себя перегружаю, особенно в работе. Потом приходишь к выгоранию — пока что краткосрочному, но всё равно неприятному.

Я часто недооцениваю, насколько утомляют дорога и командировки. В голове есть установка «ну что такого, переместилась — и работаешь дальше», а тело совсем не всегда с этим согласно. Сейчас учусь быть к себе бережнее.

При этом парадоксально, но у меня есть устойчивое чувство, что я ленивая и делаю недостаточно. Это касается и работы, и хобби вроде серфинга: кажется, что можно было бы «ещё больше, ещё лучше».

Как вы переживаете неудачи?

Если речь о чём‑то новом — спорт, серфинг, другие активности — переживать неудачи проще. Ты честно даёшь себе статус новичка и признаёшь право на ошибки. Не получилось — окей, попробуем ещё раз, подождём свою волну, не пойдём в воду сегодня, если болят рёбра.

В работе сложнее. Кажется, что у тебя уже есть определённый уровень, и какие‑то вещи недопустимы. В таких ситуациях мне помогает рефлексия и разговоры с близкими: проговорить, переосмыслить, увидеть, что ошибки — нормальная часть процесса.

О людях, которые вдохновляют
 

Были ли моменты, когда приходилось доказывать, что женщины в профессии не менее сильны и компетентны?

Когда я только начинала участвовать в соревнованиях, появился женский конкурс сомелье — очень дискуссионный, но он дал сильный толчок. В какой‑то момент в полуфинале общего конкурса было больше девушек, чем мужчин, и это показало, что такие инициативы работают.

Лично мне в целом удалось избежать жёсткой дискриминации, но я слышала истории от коллег, особенно тех, кто работает в зале. Гости иногда с недоверием относятся к девушке‑сомелье. Я и сама иногда чувствовала это на частных мероприятиях.

Если посмотреть на отрасль глобально, она по‑прежнему остаётся преимущественно мужской. На крупных дегустациях доля мужчин заметно выше. Среди известных критиков — Саклинг, Паркер, Галони, Гутьеррес — и одна Дженсис Робинсон как яркий женский пример. Есть ещё несколько сильных женщин, но дисбаланс всё же очевиден.

А какие люди вас вдохновляют?

Меня очень вдохновляет супердисциплина. В конкурсах я видела людей, которые с невероятной регулярностью повторяют сорта, регионы, классификации вслух — до полного автоматизма. Это та степень упорства, на которую у меня, как мне кажется, не всегда хватает ресурса.

То же самое в спорте и серфинге. Одни тренеры выросли у океана и двигаются в воде как рыбы — это завораживает, но воспринимается как «другая вселенная». А есть те, кто пришёл в это позже и всё построил на дисциплине и системе — вот это особенно вдохновляет.

Ещё меня вдохновляют люди, умеющие получать удовольствие от процесса, даже когда всё идёт не по плану. Когда человек с интересом и принятием рассказывает о препятствиях и о том, как он развернулся и нашёл новый путь, это очень заряжает.

Цели, международный титул и финальная точка

Какие ближайшие личные и профессиональные цели Вы себе ставите?

Профессионально — продолжать путь в Court of Master Sommeliers и двигаться к уровню Advanced. Мне очень понравилось, как выстроена эта система, и я хочу идти дальше.

Внутри компании у меня есть несколько интересных проектов, один из них уже в активной работе, и мне важно не просто его реализовать, но и развивать. Хочется расти и внутри Simple Group, и в международном контексте.

Очень хочется титул, который будет звучать на мировой арене. Победа в Российском конкурсе сомелье много значит, но международный конкурс — это другая лига. Сейчас у нас нет возможности участвовать в мировых чемпионатах, но как только она появится, я буду бороться за шанс выйти туда.

У меня есть ещё одна, пока не до конца оформленная идея — виноделие. Эта мысль периодически возвращается, но я пока откладываю её «на потом» и наблюдаю за собой.

Чем вы больше всего гордитесь в своей истории?

Тем, что не остановилась за шаг до цели. У меня долго был внутренний диалог: имею ли я право участвовать в конкурсах, если никогда не работала сомелье в ресторане.

Но пока правила позволяют, я смогла себе честно ответить: да, имею. И очень рада, что дошла до победы, а не свернула с пути раньше. Мне важно, что за этой регалией стоит не случайность, а многолетняя работа — и решение продолжать, даже когда казалось, что сил больше нет.